Газета «Вестник»
Архив

№ 6 (840)
16 февраля 2007


Заголовки в формате RSS

«Защищаю всегда как могу…»


Несколько штрихов к портрету Александра Бунина

31 декабря прошлого года ульяновскому поэту Александру Бунину исполнилось бы 75 лет. 21 февраля — еще одна дата — день его смерти. Он умер 25 лет назад. В эти дни мы чаще, чем обычно, вспоминаем своего Учителя, и словно оживает его лицо, слышится его голос… Написанное ниже не претендует на полноту изложения биографических данных Александра Семеновича. Это просто наброски, воспоминания…

ДЕТСТВО

Александр Бунин родился в городке Константиновка Донецкой области. Нет-нет, он не из тех Буниных… Его отец Семен Иванович – выходец из Курской области, из находящихся недалеко друг от друга сел Бунино и Лисово. Так сложилось, что в одном селе преобладали Бунины, а в другом – Ктиторовы. Смеялись: «Хочешь, угадаю, как твоя фамилия? Если ты не Бунин, то уж точно – Ктиторов». Про то, отчего в чисто русском селе так много ребятишек с черными волосами и карими глазами, была своя присказка: мол, в прошлом веке через эти места не раз и не два прошлись крымские татары…

В годы коллективизации Семен Бунин покинул родные места и устроился работать на крупнейшем на Украине стекольном заводе в Константиновке.

Когда началась война, завод эвакуировали в Ашхабад. Туда поехали и семьи рабочих. Мать, Мария Ивановна, с двумя детьми — Сашей и Колей — и ее сестра Полина Ивановна добирались поездом. Самое сильное воспоминание детства — бомбежка поезда. Саша впервые увидел много раненых людей, впервые каждой клеточкой своего тела прочувствовал чужое горе. Полина Ивановна ходила сдавать кровь, за что получала продукты, которые отдавала племянникам. Несмотря на это, двухлетний Коленька не вынес тяжелого пути и умер. Хоронить было не в чем, ребенка положили в корыто и закопали.

Ашхабад запомнился невыносимой жарой. Саша много болел. Спасая от высокой температуры, мать заворачивала его в мокрые простыни и укладывала… под кровать, где была хоть какая-то тень.

В Константиновку вернулись в сорок третьем, сразу же после освобождения города. Саша закончил семь классов, поступил в горный техникум, решил было стать маркшейдером, изучать подземные глубины. Проучился год и понял, что это не его стихия. Вернулся домой, сдал экзамены за 9-й класс и стал учиться в 10-м.

ВЕСНА НЕ ЗРЯ НАМ КРЫЛЬЯ ОБЕЩАЕТ

Закончив школу, пришел на стекольный завод, освоил профессию электрика. Завод был его школой жизни. Там он начал писать стихи, там, в многотиражке, появились его первые публикации. В начале 50-х его — заводского поэта, журналиста — рекомендовали в партию. Александр Семенович верил, что партию делают рядовые. Позднее он не то что жалел о том, что был коммунистом, он страдал оттого, что идею коммунистического преобразования страны, в которую он искренне верил (из-за чего и вступал в партию), загубили нечистоплотные на руку люди.

В 1955 году он женился на одной из красивейших девушек городка — Людмиле Ярешко. Как и в любой семье, в семье Буниных бывало всякое, но всю жизнь Александр Бунин гордился тем, что женат на Людмиле Васильевне. Он ценил ее красоту, отдавал должное ее умению вести хозяйство. Казалось, нет того, чего она не умела делать: шила, вязала, вкусно готовила. Дети вспоминают: если мама дома — в квартире уютно и тепло, как от солнышка. Чувство к Людмиле Васильевне нашло отражение во многих стихах Александра Бунина. Через год в молодой семье родилась дочь Люба.

МОСКВА, КАК МНОГО В ЭТОМ ЗВУКЕ…

В это время Александр Семенович уже не мог не писать стихи. Он едет в Москву и поступает в Литературный институт. Годы жизни в Москве — одни из ярких в его жизни. Это было замечательное время. Наконец-то люди могли говорить то, что думают, без оглядки на соседа: не выдаст ли?

На одном курсе с Буниным учились поэты Белла Ахмадуллина, Юрий Панкратов, Юрий Шаньков автор сценария фильма «Белорусский вокзал» Вадим Трунин. На курсе преподавали известные литературоведы Поспелов, Мотылева. Поэтический семинар вел Евгений Долматовский.

Из тех лет запомнились шаржированные строки:

Расстреляли Сашу Бунина,

А потом и Вадьку Трунина,

А потом, как провокатора,

Расстреляли Ю. Панкратова.

Молодые люди любили посещать шашлычную «Эльбрус» на Тверском бульваре, летом ездили осваивать целину. Они не могли быть в стороне от происходящих в стране событий. Люди пишущие всегда были совестью народа. Многие студенты Литературного института поддерживали диссидентов. А Александр Бунин всю жизнь вставал на ту сторону, которая была ближе к его понятиям о чести и совести. От исключения спасло опять же время, которое получило название “оттепель”.

«ДРУЗЬЯ ВСТРЕЧАЮТ С РАДОСТЬЮ МЕНЯ…»

При распределении попал в Ульяновск. Город понравился ему тишиной и зеленью. Сразу же с поезда пошел в редакцию “Ульяновского комсомольца”. Будущие коллеги придирчиво осмотрели его модно-столичное пальто цвета стручков гороха и шляпу.

— А поезжай-ка ты сразу в командировку, — предложил ему редактор.

Через какое-то время в редакции раздался звонок:

— Бунин такой работает у вас?

— Работает. А что?

— Да так-то ничего, вот только одет он как-то не по-нашему, мы подумали: вдруг — шпион…

Работа в редакции. Какое-то время сидел в одном кабинете с Людмилой Бару и Татьяной Скочиловой. Настоящему другу – Людмиле Бару – он посвятил стихотворение «Чувство локтя“.

…Я прежде низко поклонюсь друзьям

За доброту, признание и верность,

За дружескую встряску иногда,

За то, что с ними

Вместе сделать смог я…

За чувство, что зовется чувством локтя,

Но чувством крыльев кажется всегда».

— Это было чудесное время, — вспоминает Людмила Геннадьевна. – Саша был замечательным. Это был мой человек, то есть один из немногих, с кем я могла открыто говорить на любые темы, мы одинаково думали, одинаково чувствовали. Мы были хорошими друзьями. Он умел дружить, умел чувствовать человека. Никогда не юлил, никого не предавал.

В период кампании нападок на Солженицына он встал на его сторону. Это сейчас легко считать, что Солженицын — диссидент, говорил то, что думал, за это и поплатился. А тогда, когда газеты осуждали писателя, выливали на него столько грязи, далеко не каждый смог бы в этом разобраться. Саша не ошибался в его оценках и напрямую высказывал их в нашем отделе. С нами в ту пору работала Татьяна Скочилова — дочь первого секретаря обкома. Она была замечательной, мы все трое очень дружили.

Как-то Татьяна дома, услышав что-то нелицеприятное о Солженицыне, привела в качестве аргумента мнение Александра Бунина. Скочилов разозлился. Он позвонил в редакцию и потребовал разогнать наш отдел. Нас рассадили по разным кабинетам. Об этом я рассказывала Геннадию Демочкину, и он вставил этот эпизод в свою “Антологию…”

Однажды Бунину поручили написать стихотворение на первую полосу. Уж чего-чего, а этого он делать не любил. Сын Александра Семеновича — Дмитрий — вспоминает:

— Я помню, как он прожил те три дня. Писал, рвал, опять писал, зачеркивал, даже плевался. Принимал решение позвонить и отказаться… Потом опять — чистый лист и опять писал. Что-то “и в шествии важном…” Заказное стихотворение — это пытка для поэта. В конце концов он его написал, сдал, получил за это хороший гонорар, но на газету, где оно было напечатано, смотреть не мог.

Работая в отделе культуры редакции, Александр Семенович рецензировал стихи и рассказы читателей. Это была работа, которая не всегда нравилась. Не все присылаемые стихи были хорошими. Многие — раздражали. Тем не менее приходилось отвечать, объяснять, что — хорошо, а что — не очень… В каких-то случаях прямо советовал не писать.

«НА НАШЕЙ УЛИЦЕ НЕ МОЛКНЕТ ШУМ РЕБЯЧИЙ»

В первые годы Бунины не имели своего жилья. Вначале снимали половину частного дома, около полугода жили в квартире Лидии Боровковой. Она растила двоих детей, Бунины ждали второго ребенка. Жили в тесноте, мучились от того, что стесняют хозяйку. Несмотря на это, спустя десятилетия обе семьи называют эти годы одними из лучших. И Лидия Ивановна и Людмила Васильевна работали корректорами в разных редакциях и в разные дни. Это было удобно: женщины по очереди вели хозяйство. Питались вместе, складывались по тридцать рублей, и этой суммы хватало…

— Он был интересным, в него влюблялись,- вспоминает Лидия Ивановна. — Одна моя знакомая влюбилась в него, потом рассказывала, страдая, что он даже хотел на ней жениться. Я пыталась ее разубеждать. У каждого из нас есть свои присказки-поговорки, а у Александра была «А я бы на тебе женился…»

Одним из счастливейших дней своей жизни Бунин считал день 10 июня 1963 года. У него вышел сборник стихов «Стремление», родился сын Дмитрий, и ему выделили двухкомнатную квартиру в доме № 16 на Восточном бульваре (сейчас – проспект 50-летия ВЛКСМ). Перевезли к себе родителей. Позднее они переехали в трехкомнатную квартиру в дом № 55 по ул. Полбина.

Бунин не был бы Буниным, если бы не совершал такие обыденные, на первый взгляд, поступки. Однажды принес потерявшегося щенка.

— Мы его обогрели, подкормили, потом отдали в хорошие руки. Позднее в нашей тесной квартирке жил грачонок. Выпал на отца из гнезда. Мы и его подкормили, потом он улетел, — вспоминает об этом периоде жизни Дмитрий.

— Отец мог быть и безрассудным. Однажды приехал ко мне в лагерь имени Гая с … разорванной штаниной. Это было так на него непохоже. Рассказал, что попросил машиниста товарного поезда высадить его у лагеря, а тот то ли не смог, то ли забыл… Отец выпрыгнул на ходу. Смеялся над собой и, мне показалось, гордился своей отчаянностью.

— Когда я впервые уехала далеко от дома — наш студенческий отряд послали на стройку в Павловский район, папа навестил меня… на самолете «АН-2». Я была поражена, — рассказывает Любовь Александровна.

Первый сборник стихов он назвал «Стремление».Тоненькая книжечка, по выражению Владимира Пыркова, «перенасыщена весенней синевой неба, штормовым ветром, бьющим в паруса, дымкой волжских далей…»

ЗАЩИЩАЮ ВСЕГДА, КАК МОГУ, ЧИСТОТУ, КРАСОТУ, ДОБРОТУ…

Литературное объединение “Надежда” появилось в 1979 году. Первые активисты — сотрудники редакции — Юрий Фаев, Юрий Соколов. Пришли те, кто уже попал в пленительный мир поэзии: закончившие технические вузы Елена Яговкина, Виктор Малахов, Александр Андрюхин, Александр Щербаков, Елена Маркова, Анатолий Минаров, Александр Лайков, Юрий Можегов, Галина Завертяева и многие другие. Для каждого из них нашлось место в огромном сердце Бунина. «Надежда» стала его детищем, его душевным пристанищем. Он гордился удачными строчками своих питомцев. Иногда читал сыну или дочери и восхищался: «Правда, здорово? Молодец, ничего не скажешь…»

Отбирал лучшие, на его взгляд, стихи и относил в редакцию, настаивал, потом гордился:

— Это все мои ребята.

Первая часть встречи была учебной. Лекции о писателях, поэтах читали преподаватели пединститута Л.Г.Шахова, И.Д.Хмарский, Э.И.Денисова и другие. Сегодня жалею, что Александр Семенович очень мало говорил о себе, чаще приглашал на встречи друзей-поэтов. И, конечно же, делал все, чтобы ни одна талантливая строчка «его ребят» не пропала. Толстые пачки писем со стихами членов ульяновской «Надежды» посылал в журнал «Волга», устраивал их выступления на зрительных площадках города и области. В это время он был уже болен, но каждая встреча с «Надеждой» придавала ему сил.

У каждого из бывших надеждинцев – своя история с «Надеждой». Кто-то уже о ней рассказал, кто-то успел опубликовать…

«ГОТОВ ПРИНЯТЬ Я, ЕСЛИ ДОВЕРЯЕШЬ…»

Я вспомню свое. Как и многие, писала стихи и рассказы, но, в конечном итоге, остановилась на журналистских зарисовках. Первую из них отнес в редакцию Александр Семенович. Одобрил вторую, третью, а потом направил меня к заведующей отделом информации Тамаре Смирновой. Даже первая встреча с этой замечательной женщиной свидетельствовала о том, насколько хорошо представил меня заочно Александр Семенович. Спасибо ему за это!

Со дня его смерти прошло 25 лет.

Незадолго до этого я попала в странную историю. Это была беда. Мне хотелось разобраться, понять, но … всем все было ясно. Я же искала выхода. Мне более всего хотелось, чтобы меня понял Александр Семенович. Он был не просто руководителем литературного объединения, его мнение определяло мое «я», мне было важно, чтобы Он думал обо мне хорошо. Я передавала ему толстые письма… Примерно в это же время он написал одно из лучших (на мой взгляд) стихотворений «Если доверяешь…»

… Меня ты знаешь:

Я не толстокож.

Мне будет больно,

Но больнее вдвое,

Крылатое когда и молодое

Беда подрежет,

Словно острый нож…

В это же время у него началось обострение болезни.

На следующей неделе получаю традиционную открытку: «Следующее занятие 21 февраля».

Занятие не состоялось.

«КОГДА ТЫ БОЛЕН…»

— Я до сих пор не могу простить ему того, что он не хотел лечиться. Как-то лежал в больнице за Волгой. Я навестила его. Помню, мы сидели среди сосен, и он рассказывал, как не хочет лежать в палате с незнакомыми и духовно чуждыми ему людьми. Если бы он набрался терпения и пролечился до конца, может быть, сумел бы побороть свою болезнь. Терпения выносить все необходимые медицинские процедуры у него не было. Несколько раз попросту удирал из больницы. В этом был настоящим эгоистом. Не понимал, как много людей его любит, как в нем нуждаются… (Людмила Бару)

«КОГДА ТЫ ВЫРАСТЕШЬ…»

Он очень любил своих детей:

— Любка — мой ангел. Она меня терпит, — говорил о дочери.

Гордился ее успехами.

— Именно он привил мне хороший литературный вкус, — считает Любовь Александровна, — научил любить литературу.

День рождения сына Бунин считал счастливейшим в своей жизни.

Когда ты вырастешь, мой сын,

Ведь это будет как награда,

Когда ты, сильный, встанешь рядом

И мне придашь немного сил…

В младшие школьные годы Дима был, что называется, ангелом.

— Я учился в первом классе, когда учительница попросила меня передать отцу записку. Спросил, могу ли ее прочесть. Она разрешила. “Как Вам удается воспитать в ребенке чувства такта и уважения к окружающим?” Я не знал, что такое такт…

Но, если меня этому учили, то я не замечал. Помню, что отец ответил учительнице на пяти страницах.

Дима-подросток доставлял родителям немало волнений. То отращивал длинные волосы, то увлекался антисоветчиной. В конце концов был исключен из института. Вылетел по глупости, из-за мальчишеского эгоизма. Александр Семенович очень переживал…

Я – НАРОДНЫЙ ПОЭТ

Александр Бунин не был членом Союза писателей. Переживал ли он по этому поводу? Может быть. Людмила Бару вспоминает, что Бунин не умел пробивать себя:

— Он принципиально не двигал и не выпячивал себя. Не мог наступить на горло собственным амбициям. Таким уж было у него чувство собственного достоинства.

Однажды ему позвонили:

— Гордись, Сашка, твои стихи перепечатала многотиражка мясокомбината. Это – дорогого стоит, это значит, что ты – настоящий народный поэт!

— Ну, если с мясокомбината, то, действительно, народный, — смеялся Бунин.

На днях позвонили из Радищева. Местный композитор Юрий Русаков написал музыку на стихотворение «Три клена». В библиотеках и на районных сценах звучат в эти дни поэтические строки Александра Бунина.

Предыдущая статья  Следующая статья
Архив
Ульяновский государственный университет

Главный редактор: Хохлов Д.Г.

Адрес:
432700 г.Ульяновск
ул. Водопроводная, д.5

Телефоны:
67-50-45, 67-50-46

Газета зарегистрирована
28.03.1996 г. Поволжским регионалным управлением Госкомпечати. С 1335.

Site design:
Виорика Приходько

Programming:
Олег Приходько,
Константин Бекреев,
Дмитрий Андреев

[Valid RSS]


Свежий номер   |   О нас   |   Для рекламодателей   |   Доска объявлений   |   Письмо в редакцию   |   Ссылки

Copyright © Вестник, 2001-2019